Илья Марей (doctordischarge) wrote,
Илья Марей
doctordischarge

  • Music:

15.01.16 Смена.

Краткий толковый словарик смены:
~ Труба - интубационная трубка. Заводится в трахею через рот, на конце раздувается манжета (мешочек с воздухом), фиксирует её на определённом уровне и обеспечивает проходимость дыхательных путей и возможность эффективной вентиляции лёгких.
~ Затрубить - установить трубу.
~ Трахеостома - искуственно созданное отверстие в нижней трети шеи, ниже "кадыка", сообщающее внешнюю среду и полость трахеи. Создаётся при каком либо блоке прохождению воздуха выше этого уровня, во рту, ротоглотке, гортани.
~ Трахеостомическая трубка - то-же, что интубационная, но в 5 раз короче, характерно изогнутая. Заводится в трахеостому с той-же целью, что и интубационная.
~ Искуственный нос или просто нос - небольшой "барабанчик" у которого верхняя мембрана с прорезями выполняет условно барьерную функцию, нижняя отсутствует. Внутри представлена специальной губочкой. Снаружи к "носу" можно подсоединить кислородный контур. Используется если человек на трубе дышит самостоятельно. Называется так из-за схожих функций: очищает и согревает входящих воздух.
~ Доступ, иногда "периферический доступ" - чаще всего имеется в виду доступ в венозное русло организма, то есть либо игла введённая в вену, либо (что чаще) установленный катетер. Сестринская манипуляция.
~ Инфузия, иногда "объём" - вводимые в доступ растворы. Капельницы, лекарства.
~ Центральный доступ, иногда просто "центр", "ярёмка", "подклюк", "подключичка" - специальный катетер, устанавливаемый по своей технологии, в ярёмную, подключичную или бедренную вену. Центральный, поскольку, по сути, инфузия по нему проводится непосредственно в сердце. Врачебная манипуляция.
~ Транспортник - транспортный ИВЛ. Переносной аппарат искуственной вентиляции лёгких, в 4-5 раз, примерно, меньше стационарного. Работает на кислородном баллоне, больше себя размером, который надо на коротком шнуре постоянно таскать рядом.
~ Мешок, амбушка - дыхательный мешок Ambu. Он-же, аппарат для ручной вентиляции лёгких. Выглядит как увеличенная в 10 раз резиновая груша для накачивания чего-нибудь. В тонометре, скажем, или в ручном насосе. С одной стороны у этой "груши" клапанная система и разъём для подсоединения к трубе или маске. Используется в полевых условиях или когда под рукой нет готового электронного аппарата для искуственной вентиляции лёгких.

Смена 15.01.16
Изначально, как всегда, ничего не предвещало. Работа началась буднично, больных умеренное количество, всё спокойно и размеренно. Давление, назначения, переводы, поступления по скорой помощи, всё как всегда. Время шуршит незаметно, час за часом утекает за работой совершенно прозрачно. Каждый при этом ознаменован чем то своим: на 10 утренние таблетки, 11 - утренние назначения, 12 - померить всем сахар крови, 13 - снова назначения, 14 - на полчасика свалить позавтракать неплохо бы и т.д. и т.п. с минимальными вариациями и дополнительной наполненностью внеплановыми делами, вроде тех-же поступлений.
Около часа дня поступила умеренно тяжёлая бабушка. Начинающийся отёк лёгких, работать надо быстро, но развиться он ещё не успел и реанимационной срочности нет. Раздели, усадили в постель, поставили доступ, дали кислородную маску - дышать. В таких случаях всегда вводятся мочегонные, но для действительно эффективного их действия само собой подразумевается наличие мочевого катетера - трубки, установленной через уретру в мочевой пузырь. Естественно, собрав всё необходимое, я уже, как положено, подлетел к бабке:
*я* - Бабуль, согни и разведи ноги, как у гинеколога! Трубочку поставлю, чтоб писать ходить не надо было!
*сестра*- Воу! Это что, выпадение??
*врач* - Мммда, ещё какое.
*я* - Блин.
Думаю, все способны вообразить, что должно было в норме предстать у нас перед глазами. Так вот, вместо того, что несложно представить, между ног у бабули находился большой мышечный мешок, более всего напоминающий большую мужскую мошонку. В пожилом возрасте, особенно если в молодости было много физических нагрузок и есть генетическая предрасположенность, мышечный свод влагалища, рядом с шейкой матки может ослабеть и начать растягиваться. Матка, не будь дурой, пользуется этим естественным гамаком, утопая и сваливаясь в него всё больше, выворачиваясь, по большому счёту наружу. И в итоге из влагалища эта самая матка, вывернувшись и, весьма удобно расположившись в естественно-неестественном мешке, радостно предстаёт на обозрение всем, кто имеет неудовольствие и необходимость это наблюдать. Самое же неприятное в сложившейся ситуации, это то, что выпавшая матка наглухо перегородила вход в уретру и катетер поставить невозможно. При этом бульканье в бабулиных лёгких недвусмысленно намекает на то, что сделать это необходимо. Услышав от врача распоряжение, которое я хотел слышать менее всего, пришлось рукой аккуратно, но уверенно вправлять матку обратно, возвращая всё на свои естественные места. Погрузив ладонь внутрь и восстановив анатомическое расположение половых органов, и удерживая его там, второй рукой, в позе разве что не каком кверху, катетер таки был установлен и лечение продолжилось. По большому счёту, утро уже не было таким приятным как хотелось бы. Хотя очко в личный счётчик брутальности ощутимо полетело.

Телефонный звонок.
- Кардиоблок.
- Это приёмное. К вам летит из области вертолёт, везут бабушку с инфарктом.
- Хорошо, спасибо.
Вертолёт это всегда две вещи. 1. Эффектность его появления в больнице и выхода к нему моего отделения. (Знаете, как в американских фильмах: замирает над посадочной площадкой вертушка, садится. Под ветром, создаваемым останавливающимися винтами, идёт два суровых человека в развевающейся форме, с каталкой и реанимационным чемоданом. И в каждом больничном окне по лицу, ибо впп не на крыше, а рядом с больницей.) 2. Возможность внезапного появления в отделении тяжёлой патологии.
В этот раз, помимо своего появления и устроенной локальной вьюги, вертушка ничем особенным нас не наградила. Взяли на стол, поставили стент, заложили в палату. Ничего экстраординарного, и на том спасибо. И так работы много.

- Кардиоблок.
- Приёмное, дежурный терапевт! С кем я говорю?
- С медбратом.
- Мне врача бы услышать.
- Секунду...
*зову врача, тот берёт трубку в ординаторской, а я, сохраняя стратегическое молчание, слушаю разговор дальше с поста*
- Да.
- Доктор?
- Да.
- Пожалуйста придите на консультацию, тут мужчине плохо. Или давайте мы его к вам привезём.
- Погодите, погодите, а в чём, собственно, дело?
- Деду у нас тут плохо, синий какой-то, дышать тяжело.
- Не, ну так больной то терапевтический. Звоните в ОРИТ-4, почему нам то, не по профилю же.
- Хорошо, сейчас позвоним.

Тем не менее, решили подстраховаться, вышли в приёмное: два врача, медсестра с реанимационным чемоданом, медбрат. Мало ли что там с дедом этим. Спустившись на первый этаж, застаём следующую картину: сестра и санитар везут деда к лифту на сидячей каталке. А тот плавно с неё сползает на пол. Врач позвонила в ОРИТ-4, те сказали, чтоб везли к ним. Только одного взгляда всей нашей бригаде хватило, чтоб понять интересную вещь. Из приёмного в терапевтическую реанимацию эти двое везли на сидячей каталке клиническую смерть.
Раскрылся чемодан, начались реанимационные мероприятия. Положили деда на пол, разорвали одежду, интубация, непрямой массаж сердца, постановка центра, адреналин. Окружающие в афиге. Прикрикнули на санитаров чтоб поставили перегородки, разогнали зевак, позвали врача чтоб объяснила что мы вообще реанимируем-то, послали гонца притащить дефибрилятор и электроды из блока. Наладили переносной кардиомонитор на дефибриляторе, начали инфузию, "качать" всё продолжаем. Вызвали ещё раз терапевтическую реанимацию, уже от нашего имени. Когда те, таки спустились, диалог был отличным.
- О, вы уже и центр поставили, и затрубили. А нас зачем звали?
- В смысле? Ваш больной, к вам его везли. Мы вообще, по большому счёту, случайно мимо проходили.
- Не, не вы же реанимируете. Вы и забирайте.
- В смысле? Больной не нашего профиля. От чего мы его со здоровым сердцем лечить будем в кардиореанимации? Вы-ж его взяли.
- Ну кто реанимирует, кто первым пришёл, тот и берёт. К тому же без ритма его всё равно транспортировать нельзя. Так что вообще непонятно зачем вы нас позвали.
Дабы извлечь от сих персонажей хоть какую то пользу, один наш врач утихомирил другого, которая со злости уже огрызнулась, тактично закончила разговор, по сути послав специалистов обратно в своё отделение и приняв больного на себя. В итоге ОРИТ-4 помог тем, что по нашей просьбе спустил транспортник, дабы качать не вручную на воздухе, а уже по-человечески, технично и кислородной смесью.
Тем временем, завели больному сердце, но очень неуверенно. Пришлось восстановить ритм током, немного ещё покачать и, наконец, сердце заработало. Запах палёного отпугнул оставшихся немногочисленных прохожих и мы стали решать вопрос о транспортировке. Грамотно с санитарами приёмника переложили мужика на каталку, сняли с транспортника и перевезли к себе, в реанимацию, оставив обескураженным санитаркам на грязном полу горы пустых ампул, шприцов, упаковок и обрезки одежды. Заложили больного в шоковую палату, "оцивилили": подключили к нормальному монитору, наладили капнографию, сатурацию, инфузию, посадили на наш родной ИВЛ. Стали думать, что случилось с дедом. 4 дня болел живот, приехал в приёмное. Хирург посмотрел, живот мягкий, ничего не нашёл, сделал рентген, анализ крови, исключил непроходимость и отправил домой. В такси на середине пути деду стало хуже, вернулись в больницу. На этот раз к терапевту, что как то у него голова кружится, дышать трудновато. За сим нам и позвонили. Один из наших сосудистых хирургов с сертификатом узиста прикатил аппарат УЗИ, стал смотреть мужику живот. И пока мы разговаривали, лечили, думали, всё смотрел и, наконец, выдал:
- Народ, а тут гематома в забрюшинном.
Врачи собрались у аппарата, стали смотреть, точно ли, действительно ли. Потому что симптом говорил об очень плохой ситуации. Когда точно удостоверились, стало всё яснее. У мужчины была аневризма (расширение) брюшного отдела аорты (самого большого артериального сосуда организма, который спускается от сердца и кровоснабжает всё мимо чего идёт.). И сегодня она разорвалась, кровь стала течь в забрюшинное пространство. Не в саму брюшную полость, как обычно, а за оболочку её выстилающую. Именно туда, где её не будет видно снаружи. Самое неприятное заключается в том, что с такой проблемой и на этой стадии невозможно уже что-то сделать. Вызвали ответственного хирурга, тот подтвердил. Завести мы, деда, завели, да вот только сердце качает кровь из дыры в сосуде ему в полость тела. И с этим мы уже ничего не можем поделать. Больной действительно был не нашего профиля, но на этом этапе никто ему помочь уже не мог. Это было возможно только если бы аневризму нашли раньше. Хотя бы несколько часов назад. Посему мы пробыли ещё полчаса рядом с дедом, подождав пока он весь вытечет в себя и проводив его.

Дежурство продолжалось, больные лечились, мы работали.
- Кардиореанимация.
- Это приёмное, ЛОР-кабинет!
- Эээ...чем можем вам помочь?
- У нас тут проблема с одним больным, обзваниваем все реанимации, помощь нужна!
- Нннну хорошо, сейчас будем.

Схватив свежесобранный реанимационный чемодан, в том же составе, что и в первый раз, побежали в приёмный покой. По пути перешучиваясь, что мы сегодня прям какая-то выездная бригада, Чип и Дейл спешат на помощь, чесслово. Зайдя в ЛОР-кабинет перед нами предстала картина не хуже, чем в первый раз. На кресле полулежал синий волосатый парень лет 28, хрипел, изо рта пена, бьют судороги. Рядом стоит вся в крови маленькая лор-врач, держит расширителем дыру в свеженаложенной трахеостоме и орет "ТРУБУ С МАНЖЕТКОЙ МНЕ ДАЙТЕ КТО НИБУДЬ Я В ТРАХЕЕ ДАЙТЕ МНЕ БЛИН ХОТЬ ЧТО НИБУДЬ ПОСТАВИТЬ СЮДА ДАВАЙТЕ БЫСТРЕЕ БЛИН ОТКРЫТА ТРАХЕЯ ОТКРЫТА". Раскрылся чемодан, стали работать. Трахеостомической трубы у нас с собой, конечно, не было, на это мы не рассчитывали, но обычную трубу мы поставили в стому, закрепили, стали дышать амбушкой. Из стомы и рта льётся кровь, пнули местных сестёр, чтоб подготовили нам отсос, коллега моя стала санировать всё это. Мы с врачом разорвали одежду, параллельно удерживая судороги, оценили пациента. Сердце бьётся, сатурация очень низкая, но сейчас на амбушке должен раздышаться. Кроме двух местных сестёр в состоянии шока, оперативно реагирующей лор-врача и нас, в кабинете стоял прижатый каталкой к окну несчастный скоряк, доставивший этого хмыря. Стали параллельно узнавать, что произошло. Забрали парня из дома с затруднениями в дыхании. Адекватный, нормальный доехал до больницы. К лору тоже в адекватном состоянии сам пришёл. Во время осмотра случился судорожный приступ, объясняемый скоряком как эпилепсия, прикусил язык, тот немедленно распух и благодаря судорогам обтурировал полностью ротоглотку. Само по себе это не могло вызвать того с чем мы в итоге работали и расследование продолжилось. Тем временем сатурация более-менее выровнялась, давление оказалось 80/50, коллегой был установлен доступ, началась инфузия. Я в это время слетал в блок за трахеостомической трубкой, искуственным носом и тиопенталом. Последнее - препарат семейства барбитуратов, очень неплохо и быстро успокаивает, расслабляет мышцы (порой даже так хорошо, что дыхание прекращается), прекрасно ложится на алкогольные судороги и агрессивное поведение. Заменили трубку на нормальную, паренёк уже раздышался и стал дышать самостоятельно, снабдили его трубу носом. Подгрузили тиопенталом, всем стало легче. Стали дальше выяснять анамнез. Оказалось, что эпилептические эти припадки вызваны попыткой выхода из многомесячного запоя.
- Ооо, ну так и думали, с этой эплепсией мы знакомы, тиопентал в кассу.
А дальше, что называется, иллюстрация как порой поворачивается жизнь. У мужика болело горло и было сложновато дышать. Приехал скоряк, посоветовал полоскать ромашкой. Чего никто не знал, так это того, что на ромашку у парня аллергия. И как только он, исполнительно в тот же вечер прополоскал рот, тот вместе с глоткой незамедлительно и крайне оперативно опух, чем усложнил процесс дыхания в разы. Приехал второй скоряк и забрал ухаря в больницу. И вот тут, уже в больнице, на этот аллергический отёк наложился судорожный приступ, который выбил из парня дух и описанным выше способом перекрыл языком доступ воздуху окончательно. В общем, привели парня в пристойный вид, собрали чемодан, подняли его на каталку. Половина бригады вернулась в блок, половина осталась сторожить доблестного бухаря, периодически санируя и подгружая по чуть-чуть тиопенталом, дабы не бузил. Дождавшись, таки, реаниматолога с другой реанимации (за означенное время, в районе 40 минут, к слову, никто кроме нас не появился, аргументировав тем, что есть и другие больные. Кардиореанимация такая свободная, куда там. Только нам и бегать на все мероприятия непрофильные), с боем передали пациента (ибо брать его никто не хотел, а уж этого хепса мы ну никак не могли забрать к себе в блок. И, что поразительно, совершенно не хотели).
Вернувшись домой, похихикали ещё несколько раз, на всякий случай добавили в чемодан носы, трахеостомическую трубку и пентал. Так, на будущее. Мало ли.
Ночь после всего этого прошла относительно спокойно, хоть и умеренно хлопотно.
Утром, хрустя под ботинками снегом, слушая русский рок вперемешку с добрыми Мгзавреби, встречая за снежными деревьями персиковый рассвет, я, как всегда, прислушивался к ощущениям гражданки на теле. Непривычно яркий и красивый мир вокруг, наполнял своей прохладой лёгкие.
Смену сдал.
Tags: Смена
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments