Марина ночь.

30 октября 2016 года. Оставляя на бархатном слое третьего снега витиеватые следы, навьи выходили под лунный свет из открывшихся врат. Они шли по ночной Москве, заглядывали в окна, искали своих. Давно уже не ставили им свечек у окна. Давно тёплые приветливые огни не тлели где-то в дымке тёмного бесконечного горизонта. Пространство мягко стелилось под дымчатые лёгкие ноги. Они заглядывали в каждое окно: дымка, ищущая свой погасший фитиль. Тихо и спокойно они шли, оставляя следы на снегу.
Люди наряжались, прыгали, кривлялись, веселились. Отмечали праздник суть которого помнили немногие. Тени не задерживались рядом с ними. Они проходили насквозь, по-незрячему ища опоры в воспоминаниях и мыслях любимых. Они знали - немногие найдут. А если найдут, не разделят доброй трапезы, не посидят молча рядом сохранив тепло близких до следующего года. Теням не тесно, они всё брели и брели.
31 октября. Стемнело. Большой город подсвечивал тучи над собой пепельно-желтым, огни фар и фонарей вырывали из тьмы бетонно-стальное поселение. Навьям было темно. Босые ноги не ощущали холода, приминали траву, тревожили снежный покров, принимались короткоживущими за порывы холодного ветра. Сидам было грустно.
На горизонте затеплилось несколько огоньков. Они были тусклыми и едва различимыми, но кто не ощутил бы касания тёплой мысли на вечнохолодном промозглом ветру.
Человек шёл домой, кутался от ветра. Человек работал и делал дело на заводе, в больнице, офисе, машине, дома. Человек, прикрыв глаза, вспомнил о любимых. О родителях, о бабушке или дедушке, о детях, о внуках. Человек подумал о них. Потратил минутку своей быстротекущей жизни на мелочь, на промелькнувшую мысль. Тепло разлилось в его душе. Миг приветливо раскрылся. Мгновенье растянулось в долгие часы для теней. Человек поднял глаза на монитор. Он не видел букв, он видел улыбки близких. Несколько сотен теней - капля в море - рассеялось на улицах. В кромешной тьме замерцало, тихонько потрескивая, три огонька. Трепетало пламя коричневой свечи у окна, освещали простой стол две свечки, зажжённые от оконной. Расправил бороду старик, улыбнулся своим. Морщинистые ладони сотен предков коснулись шершавого тёплого дерева, ошкуренной глиняной посуды. Тихо и тяжко разлился хмельной мёд по кружкам. В живых глазах плясал огонь костров Самхейна.

***
Я чувствую снег. По губам, по ладоням, под кожей
Течет ледяная река, и согреться не может,
Звенит индевелой струной, потревоженной тайной
Спокойная, мерзлая, мертвая песня Самайна.

Скрипит на зубах горький хлеб поминального пира.
И звезды - чужие - за дверью привычной квартиры,
Где тлеет свеча, позабытая кем-то случайно.
Осеннее, чистое, темное пламя Самайна.

За теплый порог ускользают знакомые тени,
Которые ночью садились тебе на колени,
Прижечь поцелуем, исчезнуть в бессонном, бескрайнем...
И стать криком птицы в холодное утро Самайна.

***

Самайн! Открыто настежь холодное небо,
И звёзды катятся прямо в твои ладони.
Самайн, знакомый привкус горелого хлеба;
Сегодня мёртвых с порога никто не гонит.

Самайн! Круги костров опаляют душу,
По венам течёт не кровь - ледяная брага.
Самайн. Сегодня мёртвые шепчут в уши
Живым такое, что хочется петь и плакать.

Самайн! Заштопан мир костяной иглою,
В прорехи ветер мечет горстями грозы...
Сегодня мёртвые пьют наравне с тобою,
В железной кружке мешая со спиртом слёзы.

Автор стихов: Вадим Шарапов.

Всех короткоживущих с праздником!

Профессиональное выгорание

Когда ты работаешь в медицине, то, хочешь-не хочешь, набираешься множества историй, случаев из своей и чьей-то практики, любопытных происшествий. Рассказывая и пересказывая их, можно смеяться, расстраиваться, сопереживать - для эмоций они и пересказываются. Но когда ты - врач, в этом скрывается что-то ещё. Незаметно так крадётся между слов, перебирается и выглядывает из-под звучных букв, хмылится вместе со всеми над забавной историей. Уловить за хвость это нечто сложно и удаётся не всем. Кто-то ловит и тут-же отпускает. Кто-то ловит и делает вид, что не поймал. Кто-то убеждает себя и окружающих, что не то что не ловил - не знал о её существовании даже...
Бывают разные пациенты. Молодая девочка рожает, у неё потуги. В этот момент её совершенно беспощаднейшим образом подрубает гемморагический инсульт - от напряжение лопается сосуд в мозгу, кровь вытекает и пропитывает ткани. Прямой путь к двум быстрым смертям. Врачебный недосмотр, по сути. Но всё благополучно, её успели "откесарить" и положить в реанимацию. Где молодая девочка лежит "овощем" и не имеет перспектив. Её стабилизируют, переводят на реабилитацию. И благодаря прекрасной работе сестёр и врачей-реабилитологов, она снова научилась ходить, говорить, вернулась к жизни. Обыкновенное чудо.
Молодая девочка учится в медицинском ВУЗе и страдает синдромом "отличницы". Либо на 5, либо никак. И в итоге получается так, что никак. Она перестаёт биться и трепыхаться, складывает лапки. Вылетает из ВУЗа, начинает искать ответы на вопросы. И понимает, что всё от лишнего веса. И сбрасывает его. 170 - рост, 27 - возраст и 25 - вес. Сказать "скелет" - ничего не сказать. По этой девочке злой первокурсник мог бы учить анатомию. Одно "но" - ножки толстенные. Почки, ведь, отказываю: в ножках вся вода с организма. Выходили. Научили ходить заново. Научили есть заново. Выписали. Поступила снова с панкреатитом - есть научили, но от привычек не избавили. Кофе и "кола" - лучшие друзья девочки. Где были муж-врач и мама-наседка - остаётся риторическим вопросом.
Есть то, что объединяет эти и многие другие случаи. Даже сейчас, когда я вам их примерно и размыто обрисовал, вы успеваете следить за моими мыслями, за тем, что было известно, кто и что упустил, за наличием логических связей, выводов.
Женщина празднует с семьёй свой день рожденья. Показывает, в свои 70 с лишним, как надо танцевать и плавать. Человек никогда в жизни не болевший, счастливый. Первый день - усталость. Второй - шаткость походки. Третий день - сложно встать с постели. Четвертый - сложно повернуться. Ещё пара дней - постепенно судороги. Неделя - больная не может глотать и только лежит. 1,5 недели - в реанимации на аппарате ИВЛ. Врачи сбиваются с ног: ищут, не понимают. 2 недели - пациентка впадает в кому. 3 недели. Она обследована на десятки разных диагнозов. Поиск причины настолько резкого ухудшения состояния остаётся неясен всем докторам, вне зависимости от опыта и регалий. Никто ещё такого не видел. На всех возможных диагностических исследованиях - всё идеально хорошо. А на ЭЭГ у человека за 3 недели умерла вся кора головного мозга. Управление взяла на себя "пордкорка", пациентка стабильна - писает, дышит, давление с пульсом "держит", существует сама, без помощи. И может так жить ещё долго. Но за 3 недели, от пышущего жизнью жизнерадостного человека - в тело с умершей личностью. Скоропостижная социальная смерть.
Если бы я стоял у её постели, то из-под прикрытых век на меня смотрело бы то, что очень любит прятаться от врачей, которые занимаются практикой. Чувство абсолютнейшей беспомощности и непонимания произошедшего. Его неотвратимости и окончательности. Сидит у постели дочка. Что ей сказать? Извините, я не понимаю от чего умер мозг вашей здоровой мамы? И да, никто не знает и никто не понимает. Но ей ведь от этого не проще. Внутри тела мамы умерла личность и беспомощность накрыла всех вокруг...
Профессиональное выгорание - когда вследствие таких пациентов, врач опускает руки и перестаёт хотеть расти. Познаёт тщетность и тленность бытия, ощущает на плечах груз, который не в силах унести: груз всех отправленных на тот свет.
Я хочу найти причину. Хочу когда в следующий раз увижу такие симптомы, понимать как предвосхитить ту заразу, которая выжигает людей изнутри: как пациентов, так и их родных. И находить её всегда. Надо продолжать работать. И учиться.

Вечер субботы

Напишу лишь несколько строк. Когда бывает настроение и время, пишу сюда длинный пост о том как сложилась моя жизнь и продолжилось обучение. А пока что - очень короткая зарисовка.

Вечер субботы.
День был наполнен сном, вплоть до 16 часов дня. Болтовнёй с человечком которого люблю. Сходили в кино на красивый новый фильм Бёртона. Вернулись пешком по ночному району домой. Полнолуние, невероятно яркая мраморная луна, яркие тёплые огоньки окон в домах. Тяжёлое чёрное тёплое пальто на плечах. Теперь дома. Милая готовит на завтра еду. Волшебный вид с балкона, дымлю трубочкой, слушаю музыку. Вечер наполнен красивой, прекрасной музыкой. Через 6 часов, в воскресенье утром, ехать на работу. Сегодня в реанимацию приехал пациент с расслоением аорты, он умирает. Завтра штатный персонал моей операционной экстренно собирается в выходной, чтобы его спасти. Меня вызвали вести искусственное кровообращение: остановлю сердце и замещу его функции, чтобы хирурги смогли поменять несостоятельный участок аорты. Возможно на это уйдёт весь день.

У меня много проблем, много чего нужно решить, я постоянно чувствую себя усталым, сбоит здоровье, множество вещей не успеваю, планирую время, думаю, переживаю...
Но на этом этапе моей жизни, со всем этими проблемами и прочим...
Я совершенно счастлив.
  • Current Music: Океан Ельзи – Я їду до дому

Курс

Этот пост получился очень долгим. Начинал я его писать в конце февраля. Каждый месяц в течение этого времени я добавлял абзац-два, начинал заново, начинал новые посты. И только сегодня звёзды сошлись: на меня нашло нужное для письма настроение, у меня оказалось свободным время, я оказался перед компьютером, не валюсь спать от усталости. Моя любимая квартира, открыты окна, слышен мягкий шум машин через строгинский мост, видны огни Москвы, темно и разлетается пыльцой по вечеру музыка из колонок. Я пишу в разное время и в разном настроении: когда на коленке, заляпанный чужой или своей кровью, когда лёжа где-то под деревом, когда в переполненном метро. Но вот такие вечера идеальны. Обожаю это спокойствие.
Как не сложно догадаться, пост за это время получился прямо таки необъятным. И подумав сейчас об этом, я решил обратиться к двум древним правилам: 1) краткость - сестра таланта и 2) лучшее - враг хорошего. Посему постановлено сделать запись набором относительно кратких фактов и мыслей, посещавших меня за это время и имеющих желание быть изложенными в "живом журнале".

Самое раннее впечатление пожелавшее быть описанным: я, по счастливому стечению обстоятельств, попал в Склиф. Стоял на операциях по аорто-коронарному шунтированию и замене клапана сердца. Такие вмешательства проходят с использованием АИК (аппарата искуственного кровообращения) на котором работает отдельный специалист - перфузиолог. Причём эту специальность возможно получить как дополнительную к своей. Добавлено к моему курсу: помимо специальности "анестезиолог-реаниматолог" получить 2 дополнительные специализации, "врач ультразвуковой диагностики" и "врач-перфузиолог". Цель вижу.
АИК:



До сих пор я познавал и с головой был погружен в реаниматологию. Не жалею об этом ни секунды, бесценные ощущения, бесценный опыт, благодаря этому нашёл "свою" специальность. Но после визита в Склиф по-новому открыл для себя вторую сторону медали, посмотрел какой бывает анестезиология, как выглядит передовая этой специальности. И, подумав, решил, что это меня привлекает больше. Благо, имея двойную специализацию, блок реанимации и интенсивной терапии я всё равно не брошу, поддежуривая там.

Я считаю свою специальность самой красивой. Фантастически красивой. Называйте меня юношей, инъецированным изрядной дозой максимализма, романтиком, кем угодно. И да, я объективно начал с самых низов, я видел, чуял, работал. Мыл руками живого бомжа с которого килограммами смываются живые личинки, живущие в его гниющем теле. Морг, переполненный трупами, которые я лично туда свёз-сложил. "У него недостаточно низкое давления для госпитализации" в адрес больного который на твоей каталке, в ясном ещё сознании заливает кровью уже не себя и не тебя, нет, он заливает пол вокруг вас площадью практически метр на метр. Я с санитаром защищал женщину-травматолога от взбуянившегося зека, вырубившего конвоировавших его служителей закона. Дружески беседовал в 3 часа ночи о сортах пива, полёте на марс и поездке в Нью Йорк (где мы в данный момент находимся), с пациентом напавшим на санитарку, вооружившись стойкой для капельниц как копьём и уткой как щитом. В ожидании бригады психиатров, смыслом приезда которых является лишь запись, что теперь я имею право с помощью врачей скрутить его и привязать к кровати. Не помню сколько раз подписывал бедро и связывал руки трупу, которого несколько смен лечил вместе со своими бригадами. Или слушал очередную ненавистную тираду в адрес врачей-убийц, которые везде среди нас. Остановите меня, могу продолжать ещё очень долго. Но доказывая красоту профессии и, в частности, специальности, я даже не буду рассказывать о потрясающей фантастике человеческой анатомии, нет. Хотя мог бы. Я напишу следующий абзац.

О специальности кратко.
Пациент на столе. Дыхание, пульс и давление нормальны.
Анестезиолог. Пациенту вскрыли грудную клетку, разрезав грудину. Разрезали перикард. Подшивают сосуды сердца. Дыхание, пульс и давление не изменились.
Перфузиолог. Все готовы. Останавливаю сердце. Его отрезают, убирают. Пациент лежит с большой зияющей пустой алой дырой в груди. Дыхание не требуется. Пульса, естественно, нет. А давление не изменилось. Выглядит пациент хорошо, спит себе розовый такой. Положили и пришили новое сердце.
Реаниматолог. Завёл новое сердце, следит за кардиостимулятором, не дающим ему остановиться. Включает пациенту дыхание.
Анестезиолог. Новое сердце окончательно пришили. Послойно ушили все зияющие раны в груди. Дыхание, пульс и давление нормальны.
Если это не фантастически красиво, то я уж и не знаю, что тогда.
Пациент около 2 часов был фактически мёртв. Дыхание и пульс отсутствовали. Ни один человек в мире не может прожить без сердца и минуты. Через неделю этот пациент будет лежать в палате, есть кашу. С новым сердцем.

Поступаю в ординатуру. Всё не просто, много препон и непредвиденных осложнений. Возможно придётся устроиться платно и найти работу, чтобы зарабатывать себе не только на квартиру, но и на учёбу. Зато 1) в этом месте учат и дают практику по анестезиологии и реанимации именно в трансплантологии. 2) Есть гипотетическая возможность в процессе постигать и перфузиологию. 3) Есть высокая вероятность остаться в этом месте работать и после окончания ординатуры. Не знаю другого места с такими возможностями к росту, хотя не раз обсуждал со знакомыми выпускниками все места, что нашёл я и они. Да, крайне жаль, что, видимо, бюджетный вариант накрылся медным тазом по некоторым причинам. Но очень многообещающий путь. Слишком привлекательные перспективы. "Будем жить."

Посмотрел сегодня фильм "Воскрешая мертвецов". В главной роли Николас Кейдж к которому у меня сумбурное отношение. О самом фильме большинство отзывов отрицательны, но он был мне любопытен, поскольку интенсивно советовали некоторые знакомые со скорой помощи. Что-ж. Фильм действительно противоречивый. Есть откровенно утрированные и показательные моменты, допущения и упрощения (как то дико кидающееся в глаза пренебрежение правилами асептики/антисептики). Но. Фильм произвёл чрезвычайно благоприятное впечатление на меня. На мой вкус, каким-то режиссёрским и актёрским мастерством удалось передать ту палитру чувств, эмоций, ощущений, мыслей, вопросов и ответов, которые испытываешь в реальной работе. Фильм о "перегоревшем" враче реанимационной бригады скорой помощи в Нью Йорке 90-ых годов. Показаны работа скорой, реанимации, приёмного покоя. И знаете, может со мной поспорят, но показан в подавляющем большинстве невероятно точно. Не раз и не два в процессе просмотра накрывало ощущение: "Дааааа, да, я будто снова на работе, почему на мне гражданка? Для полноты не хватает только робы на теле и ожидания конца смены в голове". Очень понравился фильм, спасибо создателям. Большая работа проделана. Спустя несколько минут после конца фильма понял, что в будущем обязательно пересмотрю.
P.S. Есть эпизод с "приходом" от наркотиков. Сначала вызвал отторжение и непонимание зачем он тут, но в итоге решил, что он не был лишним. В отличие от "приходов" "Страха и ненависти в Лас-Вегасе", тут он был призван открыть персонажа. Да, может можно было сделать это иначе. Но и так получилось, имхо, очень толково.

Ну что-ж. Пост получился в 5-6 раз короче, чем должен был быть. Возможно я ещё допишу и выложу то, что планировал изначально. Но пока что я доволен. Наконец полугодовые мысли сведены в единый текст.
  • Current Mood: то самое
  • Current Music: Чебоксарова и электрогитара

Клинки Ойкумены, клинки Земли

Мужчины и женщины. Созданы, дабы спасать друг друга, так повелось издревле.
Мужчины могут невозможное. Не смотря на то, что природой мы созданы более слабыми, где-то внутри у каждого мужчины спрятан клинок. У каждого свой: у кого тонкий обоюдоострый кинжал вылетающий из ножен тогда, когда его никто не ждёт и жалящий будто оса. У кого массивный двуручник, который видишь издалека невооружённым глазом, на поверку, давший трещину и сломавшийся бы в любой момент. У кого безобидный калека-дзютте, палач клинков. У каждого свой клинок. Один на всю жизнь. Если мальчик растёт мужчиной, он куёт свой клинок, отливает, закаляет, учится быть им. И начинает ценить жизнь. Понимать её хрупкость. Мужчина решает проблемы. Мужчина - цельнометаллическая опора. Родителей, жены, социума.
Женщины могут невозможное. Они физически слабы. Они наделены природой невероятной выносливостью. Они играют с хрупкой жизнью в другую игру. Они - те волшебницы, что приводят людей в мир, создают, сплетают своими ручками саму жизнь. Украшают её, наделяют запахом, цветом, чувством. Женщины берегут своих мужчин. И никто кроме них не способен более на это. Только женщина может приложить руку, заглянуть в глаза, быть рядом так, что силы у мужчины не иссякнут никогда. Клинок вылетит из ножен, уйдёт в пляс, окружит их металлической непроходимой стеной. Сделает невообразимое, то чего не может быть. Столько раз сколько понадобится. Искрошит себя, зазубрится, сплавится изнутри, но будет до самого конца оберегать её. Ту, которая делает его собой.

Мужчины и женщины. Две грани одного существа. Невозможно непохожие, потрясающе одинаковые. Две расы, живущие на Земле и не существующие друг без друга.

Но и у стальных защитников есть слабое место. Это источник их силы. Слабостью является то, что наделяет мужчину этой потрясающей мощью. Рано или поздно, тем или иным способом, насильно или добровольно, из всеобщего или личного мира женщина уйдёт. И внутри стального клинка разрушится карточный домик его существования.
Поясню почему я вставил сюда этот абзац. Я хотел запечатлеть мысль и перечитать её спустя время. Подумать. Каждый раз, читая в книге сцену смерти или пытки женщины, я умираю внутренне вместе с её мужчиной. Оставаясь жить, так-же как и он. Эту боль не выходит обойти, но она заставляет думать. Рассуждать. Может бестолково. Может бессмысленно. Посмотрим.

Возможно, прочтя то, что я написал вы кивнёте: "Это понятно, это известно. Это очевидности." Да. Так-же как то, что надо ценить тех кто рядом. Надо заставлять себя протирать глаза, не давать им замыливаться, воспринимать окружающее без призмы обыденности.

Есть в книгах Г.Л. Олди об Ойкумене (выдуманной вселенной) такое понятие - коллективный антис. Антис - человек, способный от природы путешествовать по космосу самостоятельно. Переходить в "большое тело" и путешествовать меж звёзд своими силами, в виде волны. Коллективный антис или коллант - группа представителей основных рас Ойкумены, где каждый исполняет свою особенную роль, так, что в итоге сливаясь в единое существо эта группа, так-же, получает возможность путешествовать по космосу самостоятельно, подобно антисам.
Так вот. Колланты - не выдумка. Они существуют в жизни, окружают нас повсеместно. Не знаю как в других профессиях, но в моей, реанимационная бригада - коллант. "...Все срываются со своих мест. Шестерёнки мгновенно с тихим щелчком смыкаются. Лишь сейчас становится видно, что они идеально подогнаны друг под друга и являются единым целым. От 3 до 5 минут до необратимой смерти мозга. Если успеть начать в этот интервал - 30 минут на то, чтобы что-то предпринять. Наше время. Начинается реанимационный танец..." Из человеческих оболочек вылетает металл. В нежных маленьких руках - нагревается и концентрируется жизнь. Из "ножен" вылетают стальные иглы, хрупкие пальчики вскрывают стеклянные ампулы, в железных руках щёлкает, раскрываясь, ларингоскопический клинок...загораются, брызжа снопами искр, люди...горит реанимационная бригада, выгорает, кружатся клинки, струится жизнь, не дают погаснуть, возжигают вновь. Очнувшись, зажжённый увидит вокруг разрозненных тлеющих обычных людей. У каждого своё дело. Уйдёт и будет жить дальше. А бригада ещё на раз сольётся, вспыхнув ослепительно, затанцевав очередного погасшего до самой жизни.

Запись рождалась в моём пути домой. Привычным движением включил музыкальный центр, только войдя в квартиру, не успев раздеться. Авторская программа Арбениной "Последний герой", гость - Александр Балунов , поставили старую прекраснейшую песню с которой я начал когда-то давно знакомство с "Королём и Шутом". Удивительно хорошо легла на настроение, именно те струны трогает, что надо. Ей и закончу.
Король и Шут - Наблюдатель.
  • Current Music: Itzhak Perlman - Por Una Cabeza

15.01.16 Смена.

Краткий толковый словарик смены:
~ Труба - интубационная трубка. Заводится в трахею через рот, на конце раздувается манжета (мешочек с воздухом), фиксирует её на определённом уровне и обеспечивает проходимость дыхательных путей и возможность эффективной вентиляции лёгких.
~ Затрубить - установить трубу.
~ Трахеостома - искуственно созданное отверстие в нижней трети шеи, ниже "кадыка", сообщающее внешнюю среду и полость трахеи. Создаётся при каком либо блоке прохождению воздуха выше этого уровня, во рту, ротоглотке, гортани.
~ Трахеостомическая трубка - то-же, что интубационная, но в 5 раз короче, характерно изогнутая. Заводится в трахеостому с той-же целью, что и интубационная.
~ Искуственный нос или просто нос - небольшой "барабанчик" у которого верхняя мембрана с прорезями выполняет условно барьерную функцию, нижняя отсутствует. Внутри представлена специальной губочкой. Снаружи к "носу" можно подсоединить кислородный контур. Используется если человек на трубе дышит самостоятельно. Называется так из-за схожих функций: очищает и согревает входящих воздух.
~ Доступ, иногда "периферический доступ" - чаще всего имеется в виду доступ в венозное русло организма, то есть либо игла введённая в вену, либо (что чаще) установленный катетер. Сестринская манипуляция.
~ Инфузия, иногда "объём" - вводимые в доступ растворы. Капельницы, лекарства.
~ Центральный доступ, иногда просто "центр", "ярёмка", "подклюк", "подключичка" - специальный катетер, устанавливаемый по своей технологии, в ярёмную, подключичную или бедренную вену. Центральный, поскольку, по сути, инфузия по нему проводится непосредственно в сердце. Врачебная манипуляция.
~ Транспортник - транспортный ИВЛ. Переносной аппарат искуственной вентиляции лёгких, в 4-5 раз, примерно, меньше стационарного. Работает на кислородном баллоне, больше себя размером, который надо на коротком шнуре постоянно таскать рядом.
~ Мешок, амбушка - дыхательный мешок Ambu. Он-же, аппарат для ручной вентиляции лёгких. Выглядит как увеличенная в 10 раз резиновая груша для накачивания чего-нибудь. В тонометре, скажем, или в ручном насосе. С одной стороны у этой "груши" клапанная система и разъём для подсоединения к трубе или маске. Используется в полевых условиях или когда под рукой нет готового электронного аппарата для искуственной вентиляции лёгких.

Смена 15.01.16
Изначально, как всегда, ничего не предвещало. Работа началась буднично, больных умеренное количество, всё спокойно и размеренно. Давление, назначения, переводы, поступления по скорой помощи, всё как всегда. Время шуршит незаметно, час за часом утекает за работой совершенно прозрачно. Каждый при этом ознаменован чем то своим: на 10 утренние таблетки, 11 - утренние назначения, 12 - померить всем сахар крови, 13 - снова назначения, 14 - на полчасика свалить позавтракать неплохо бы и т.д. и т.п. с минимальными вариациями и дополнительной наполненностью внеплановыми делами, вроде тех-же поступлений.
Около часа дня поступила умеренно тяжёлая бабушка. Начинающийся отёк лёгких, работать надо быстро, но развиться он ещё не успел и реанимационной срочности нет. Раздели, усадили в постель, поставили доступ, дали кислородную маску - дышать. В таких случаях всегда вводятся мочегонные, но для действительно эффективного их действия само собой подразумевается наличие мочевого катетера - трубки, установленной через уретру в мочевой пузырь. Естественно, собрав всё необходимое, я уже, как положено, подлетел к бабке:
*я* - Бабуль, согни и разведи ноги, как у гинеколога! Трубочку поставлю, чтоб писать ходить не надо было!
*сестра*- Воу! Это что, выпадение??
*врач* - Мммда, ещё какое.
*я* - Блин.
Думаю, все способны вообразить, что должно было в норме предстать у нас перед глазами. Так вот, вместо того, что несложно представить, между ног у бабули находился большой мышечный мешок, более всего напоминающий большую мужскую мошонку. В пожилом возрасте, особенно если в молодости было много физических нагрузок и есть генетическая предрасположенность, мышечный свод влагалища, рядом с шейкой матки может ослабеть и начать растягиваться. Матка, не будь дурой, пользуется этим естественным гамаком, утопая и сваливаясь в него всё больше, выворачиваясь, по большому счёту наружу. И в итоге из влагалища эта самая матка, вывернувшись и, весьма удобно расположившись в естественно-неестественном мешке, радостно предстаёт на обозрение всем, кто имеет неудовольствие и необходимость это наблюдать. Самое же неприятное в сложившейся ситуации, это то, что выпавшая матка наглухо перегородила вход в уретру и катетер поставить невозможно. При этом бульканье в бабулиных лёгких недвусмысленно намекает на то, что сделать это необходимо. Услышав от врача распоряжение, которое я хотел слышать менее всего, пришлось рукой аккуратно, но уверенно вправлять матку обратно, возвращая всё на свои естественные места. Погрузив ладонь внутрь и восстановив анатомическое расположение половых органов, и удерживая его там, второй рукой, в позе разве что не каком кверху, катетер таки был установлен и лечение продолжилось. По большому счёту, утро уже не было таким приятным как хотелось бы. Хотя очко в личный счётчик брутальности ощутимо полетело.

Телефонный звонок.
- Кардиоблок.
- Это приёмное. К вам летит из области вертолёт, везут бабушку с инфарктом.
- Хорошо, спасибо.
Вертолёт это всегда две вещи. 1. Эффектность его появления в больнице и выхода к нему моего отделения. (Знаете, как в американских фильмах: замирает над посадочной площадкой вертушка, садится. Под ветром, создаваемым останавливающимися винтами, идёт два суровых человека в развевающейся форме, с каталкой и реанимационным чемоданом. И в каждом больничном окне по лицу, ибо впп не на крыше, а рядом с больницей.) 2. Возможность внезапного появления в отделении тяжёлой патологии.
В этот раз, помимо своего появления и устроенной локальной вьюги, вертушка ничем особенным нас не наградила. Взяли на стол, поставили стент, заложили в палату. Ничего экстраординарного, и на том спасибо. И так работы много.

- Кардиоблок.
- Приёмное, дежурный терапевт! С кем я говорю?
- С медбратом.
- Мне врача бы услышать.
- Секунду...
*зову врача, тот берёт трубку в ординаторской, а я, сохраняя стратегическое молчание, слушаю разговор дальше с поста*
- Да.
- Доктор?
- Да.
- Пожалуйста придите на консультацию, тут мужчине плохо. Или давайте мы его к вам привезём.
- Погодите, погодите, а в чём, собственно, дело?
- Деду у нас тут плохо, синий какой-то, дышать тяжело.
- Не, ну так больной то терапевтический. Звоните в ОРИТ-4, почему нам то, не по профилю же.
- Хорошо, сейчас позвоним.

Тем не менее, решили подстраховаться, вышли в приёмное: два врача, медсестра с реанимационным чемоданом, медбрат. Мало ли что там с дедом этим. Спустившись на первый этаж, застаём следующую картину: сестра и санитар везут деда к лифту на сидячей каталке. А тот плавно с неё сползает на пол. Врач позвонила в ОРИТ-4, те сказали, чтоб везли к ним. Только одного взгляда всей нашей бригаде хватило, чтоб понять интересную вещь. Из приёмного в терапевтическую реанимацию эти двое везли на сидячей каталке клиническую смерть.
Раскрылся чемодан, начались реанимационные мероприятия. Положили деда на пол, разорвали одежду, интубация, непрямой массаж сердца, постановка центра, адреналин. Окружающие в афиге. Прикрикнули на санитаров чтоб поставили перегородки, разогнали зевак, позвали врача чтоб объяснила что мы вообще реанимируем-то, послали гонца притащить дефибрилятор и электроды из блока. Наладили переносной кардиомонитор на дефибриляторе, начали инфузию, "качать" всё продолжаем. Вызвали ещё раз терапевтическую реанимацию, уже от нашего имени. Когда те, таки спустились, диалог был отличным.
- О, вы уже и центр поставили, и затрубили. А нас зачем звали?
- В смысле? Ваш больной, к вам его везли. Мы вообще, по большому счёту, случайно мимо проходили.
- Не, не вы же реанимируете. Вы и забирайте.
- В смысле? Больной не нашего профиля. От чего мы его со здоровым сердцем лечить будем в кардиореанимации? Вы-ж его взяли.
- Ну кто реанимирует, кто первым пришёл, тот и берёт. К тому же без ритма его всё равно транспортировать нельзя. Так что вообще непонятно зачем вы нас позвали.
Дабы извлечь от сих персонажей хоть какую то пользу, один наш врач утихомирил другого, которая со злости уже огрызнулась, тактично закончила разговор, по сути послав специалистов обратно в своё отделение и приняв больного на себя. В итоге ОРИТ-4 помог тем, что по нашей просьбе спустил транспортник, дабы качать не вручную на воздухе, а уже по-человечески, технично и кислородной смесью.
Тем временем, завели больному сердце, но очень неуверенно. Пришлось восстановить ритм током, немного ещё покачать и, наконец, сердце заработало. Запах палёного отпугнул оставшихся немногочисленных прохожих и мы стали решать вопрос о транспортировке. Грамотно с санитарами приёмника переложили мужика на каталку, сняли с транспортника и перевезли к себе, в реанимацию, оставив обескураженным санитаркам на грязном полу горы пустых ампул, шприцов, упаковок и обрезки одежды. Заложили больного в шоковую палату, "оцивилили": подключили к нормальному монитору, наладили капнографию, сатурацию, инфузию, посадили на наш родной ИВЛ. Стали думать, что случилось с дедом. 4 дня болел живот, приехал в приёмное. Хирург посмотрел, живот мягкий, ничего не нашёл, сделал рентген, анализ крови, исключил непроходимость и отправил домой. В такси на середине пути деду стало хуже, вернулись в больницу. На этот раз к терапевту, что как то у него голова кружится, дышать трудновато. За сим нам и позвонили. Один из наших сосудистых хирургов с сертификатом узиста прикатил аппарат УЗИ, стал смотреть мужику живот. И пока мы разговаривали, лечили, думали, всё смотрел и, наконец, выдал:
- Народ, а тут гематома в забрюшинном.
Врачи собрались у аппарата, стали смотреть, точно ли, действительно ли. Потому что симптом говорил об очень плохой ситуации. Когда точно удостоверились, стало всё яснее. У мужчины была аневризма (расширение) брюшного отдела аорты (самого большого артериального сосуда организма, который спускается от сердца и кровоснабжает всё мимо чего идёт.). И сегодня она разорвалась, кровь стала течь в забрюшинное пространство. Не в саму брюшную полость, как обычно, а за оболочку её выстилающую. Именно туда, где её не будет видно снаружи. Самое неприятное заключается в том, что с такой проблемой и на этой стадии невозможно уже что-то сделать. Вызвали ответственного хирурга, тот подтвердил. Завести мы, деда, завели, да вот только сердце качает кровь из дыры в сосуде ему в полость тела. И с этим мы уже ничего не можем поделать. Больной действительно был не нашего профиля, но на этом этапе никто ему помочь уже не мог. Это было возможно только если бы аневризму нашли раньше. Хотя бы несколько часов назад. Посему мы пробыли ещё полчаса рядом с дедом, подождав пока он весь вытечет в себя и проводив его.

Дежурство продолжалось, больные лечились, мы работали.
- Кардиореанимация.
- Это приёмное, ЛОР-кабинет!
- Эээ...чем можем вам помочь?
- У нас тут проблема с одним больным, обзваниваем все реанимации, помощь нужна!
- Нннну хорошо, сейчас будем.

Схватив свежесобранный реанимационный чемодан, в том же составе, что и в первый раз, побежали в приёмный покой. По пути перешучиваясь, что мы сегодня прям какая-то выездная бригада, Чип и Дейл спешат на помощь, чесслово. Зайдя в ЛОР-кабинет перед нами предстала картина не хуже, чем в первый раз. На кресле полулежал синий волосатый парень лет 28, хрипел, изо рта пена, бьют судороги. Рядом стоит вся в крови маленькая лор-врач, держит расширителем дыру в свеженаложенной трахеостоме и орет "ТРУБУ С МАНЖЕТКОЙ МНЕ ДАЙТЕ КТО НИБУДЬ Я В ТРАХЕЕ ДАЙТЕ МНЕ БЛИН ХОТЬ ЧТО НИБУДЬ ПОСТАВИТЬ СЮДА ДАВАЙТЕ БЫСТРЕЕ БЛИН ОТКРЫТА ТРАХЕЯ ОТКРЫТА". Раскрылся чемодан, стали работать. Трахеостомической трубы у нас с собой, конечно, не было, на это мы не рассчитывали, но обычную трубу мы поставили в стому, закрепили, стали дышать амбушкой. Из стомы и рта льётся кровь, пнули местных сестёр, чтоб подготовили нам отсос, коллега моя стала санировать всё это. Мы с врачом разорвали одежду, параллельно удерживая судороги, оценили пациента. Сердце бьётся, сатурация очень низкая, но сейчас на амбушке должен раздышаться. Кроме двух местных сестёр в состоянии шока, оперативно реагирующей лор-врача и нас, в кабинете стоял прижатый каталкой к окну несчастный скоряк, доставивший этого хмыря. Стали параллельно узнавать, что произошло. Забрали парня из дома с затруднениями в дыхании. Адекватный, нормальный доехал до больницы. К лору тоже в адекватном состоянии сам пришёл. Во время осмотра случился судорожный приступ, объясняемый скоряком как эпилепсия, прикусил язык, тот немедленно распух и благодаря судорогам обтурировал полностью ротоглотку. Само по себе это не могло вызвать того с чем мы в итоге работали и расследование продолжилось. Тем временем сатурация более-менее выровнялась, давление оказалось 80/50, коллегой был установлен доступ, началась инфузия. Я в это время слетал в блок за трахеостомической трубкой, искуственным носом и тиопенталом. Последнее - препарат семейства барбитуратов, очень неплохо и быстро успокаивает, расслабляет мышцы (порой даже так хорошо, что дыхание прекращается), прекрасно ложится на алкогольные судороги и агрессивное поведение. Заменили трубку на нормальную, паренёк уже раздышался и стал дышать самостоятельно, снабдили его трубу носом. Подгрузили тиопенталом, всем стало легче. Стали дальше выяснять анамнез. Оказалось, что эпилептические эти припадки вызваны попыткой выхода из многомесячного запоя.
- Ооо, ну так и думали, с этой эплепсией мы знакомы, тиопентал в кассу.
А дальше, что называется, иллюстрация как порой поворачивается жизнь. У мужика болело горло и было сложновато дышать. Приехал скоряк, посоветовал полоскать ромашкой. Чего никто не знал, так это того, что на ромашку у парня аллергия. И как только он, исполнительно в тот же вечер прополоскал рот, тот вместе с глоткой незамедлительно и крайне оперативно опух, чем усложнил процесс дыхания в разы. Приехал второй скоряк и забрал ухаря в больницу. И вот тут, уже в больнице, на этот аллергический отёк наложился судорожный приступ, который выбил из парня дух и описанным выше способом перекрыл языком доступ воздуху окончательно. В общем, привели парня в пристойный вид, собрали чемодан, подняли его на каталку. Половина бригады вернулась в блок, половина осталась сторожить доблестного бухаря, периодически санируя и подгружая по чуть-чуть тиопенталом, дабы не бузил. Дождавшись, таки, реаниматолога с другой реанимации (за означенное время, в районе 40 минут, к слову, никто кроме нас не появился, аргументировав тем, что есть и другие больные. Кардиореанимация такая свободная, куда там. Только нам и бегать на все мероприятия непрофильные), с боем передали пациента (ибо брать его никто не хотел, а уж этого хепса мы ну никак не могли забрать к себе в блок. И, что поразительно, совершенно не хотели).
Вернувшись домой, похихикали ещё несколько раз, на всякий случай добавили в чемодан носы, трахеостомическую трубку и пентал. Так, на будущее. Мало ли.
Ночь после всего этого прошла относительно спокойно, хоть и умеренно хлопотно.
Утром, хрустя под ботинками снегом, слушая русский рок вперемешку с добрыми Мгзавреби, встречая за снежными деревьями персиковый рассвет, я, как всегда, прислушивался к ощущениям гражданки на теле. Непривычно яркий и красивый мир вокруг, наполнял своей прохладой лёгкие.
Смену сдал.
  • Current Music: Мгзавреби, Сурганова и оркестр, Brainstorm
Tags:

Ипостаси (часть 3)

Заключительную, на данный момент, часть об ипостасях я начинал писать несколько раз и каждый раз по-новому. Но каждый раз стирая всё, откладывал на несколько дней, оформляя, нагнетая в себе воспоминания заново, настраивая на нужный лад. Слишком важно в этой части. И слишком много воды я выливал в предыдущих версиях описания третьей ипостаси.
В теме предыдущей записи я указал, что она является предисловием к этой записи. В каком-то роде так и есть. Одну мысль из предыдущего текста важно помнить начиная читать следующую мою историю: медицина удивительно гармонично сочетает в себе мистику и точнейшее сплетение нескольких наук. Итак...

Эпизод 3. Городская клиническая больница № 71. Отделение кардиореанимации. 2015 год.
Одной из отличительных особенностей этого отделения является невероятно большой поток больных. Едут они, естественно, минуя приёмное отделение, заезжая сразу в блок. За сутки доходило до 20 поступлений только по скорой помощи, не считая поликлиники, отлёжки после операционной, переводов из других отделений. В отделении стандартно лежит около 20-30 человек. На всей этой радости работает 3 врача, один из которых в операционной, и 3 сестры. Минимум еды, минимум сна, (не говоря о том, что для этих двух вещей в данном отделении сестринскому персоналу не предусмотрено отдельное место) количество работы может не подразумевать наличие возможности сесть на несколько минут часами и часами. Когда напор больных высок и не думает иссякать, порой входишь в такое любопытное состояние, продиктованное многочасовым отсутствием еды, сна и отдыха...полутрансовое, что-ли...ты вроде бы всё понимаешь, мозг работает в нужном ритме, держишь некоторые вещи в голове, руки и ноги работают, но ты сам будто и не здесь. Добавив к этому 3-4 часа ночи и полумрак в отделении получаем своеобразный лейтмотив сознания и самоощущения. Наложившись на которое потрясающая песня Сплина - "Танцуй!" приобрела для меня совершенно иной смысл, нежели заложенный в неё изначально. Она расслоила мою реальность и выгравировала в ней новую "закладку", по большому счёту и не связанную с конкретным местом работы. Просто слившую в себя все воспоминания и ощущения от самого главного, самого удивительного, самого страшного, ответственного, потрясающего, сложного и интересного в моей работе. От той скрытой стороны персонала, которую обычно никто не видит. Которая является нашей главнейшей особенностью. Проведение реанимационных мероприятий.

Ипостась 3. Сплин - Танцуй!
Идёт обычная работа. Лежат пациенты. Всем не очень хорошо, реанимация же. Врачи в ординаторской планируют лечение, навещают своих больных, наблюдают за их состоянием, думают как вывести их к норме. Сёстры ходят каждая по своим делам: меряют давление, раскладывают таблетки, пишут горы бумажек, берут кровь, поглядывают на кардиомониторы и т.д. и т.п. Каждый чем-то занят. Кто-то беседует с пациентом, успокаивает его: "Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Вы уже идёте на поправку, скоро от нас уедете, сможете, наконец, нормально питаться, гулять ходить, одежду носить, скоро всё станет как раньше и забудете нас. Не переживайте, у нас долго не лежат, скоро уже в отделение уедете.", улыбаешься, продолжаешь работать. Каждый как маленькая разрозненная шестерёнка, размеренно и медленно крутящаяся и делающая своё дело. И тут, на фоне полного спокойствия, в случайное время, в тишине и молчании кого-то посещает смерть. Встаёт сердце, тормозит ток кровь в сосудах, лёгкие вырубаются, печень в шоке, мозг умирает. Пустеет взгляд, тело синеет, становится мраморным, полностью расслабляется. Умиротворённо и быстро. Организм пытается что-то сделать, но всё рушится и останавливается...
...
..."Остановка!"
Все срываются со своих мест. Шестерёнки мгновенно с тихим щелчком смыкаются. Лишь сейчас становится видно, что они идеально подогнаны друг под друга и являются единым целым. От 3 до 5 минут до необратимой смерти мозга. Если успеть начать в этот интервал - 30 минут на то, чтобы что-то предпринять. Наше время. Начинается реанимационный танец. Более всего это похоже на сцену из "Мага в законе" Г.Л. Олди, когда Дама начинает колдовать и танцем поднимает Валета. Слетает шелуха. Сёстры и врачи - единое целое.
"Ещё глоток, и мы горим
На раз, два, три,
Потом не жди и не тоскуй.
Гори огнём твой третий Рим,
Лови мой ритм.
Танцуй, танцуй, танцуй,
Танцуй, танцуй, танцуй!"
Бам! - кровать опускается и выпрямляется. Единое целое "качает". Запрокидывает безвольную голову, ларингоскопический клинок во рту и глотке. Стоп массаж! Труба в трахее. Качаем! Дышим. Ставим центр. Стоп массаж! Пунктирую вену. Завожу проводник. Качаем! 25 минут. Катетер в ярёмную вену установлен. Адреналин! Заводится трубка в мочевой пузырь. Слаженно и быстро работают руки шаманов. Слышится характерное попискивание оживающего аппарата искусственной вентиляции лёгких. Шаман в двух лицах колдует над ним, минута и к трубке, торчащей изо рта мёртвого протянулись шланги. Адреналин! Монитор запестрел мириадами цифр и диаграмм, аппарат дышит. Шаман перехватывает запястье, берёт тонкой иглой кровь из артерии. 20 минут. Несколько банок и систем протянулось к катетеру в центральной вене. Стоп массаж! Все смотрят на монитор. Сердце стоит. Качаем! Держим ритм. Пришёл анализ артериальной крови. Корректируем инфузию. Стоп массаж! Сердце стоит. Адреналин! Качаем! 15 минут. Зрачки ещё узкие. Мозг ещё жив в мёртвом теле.
"Ещё глоток, и мы горим
На раз, два, три,
Потом не жди и не тоскуй.
Гори огнём твой третий Рим,
Лови мой ритм.
Танцуй, танцуй, танцуй,
Танцуй, танцуй, танцуй!"
Препараты в катетер. 10 минут. Стоп массаж! Фибрилляция! Сердце начало сокращаться хаотично, каждое волокно само по себе, никакой системы: кровь не идёт по организму. Уже пищит дефибриллятор, на утюжках гель, они ложатся на грудь мёртвого. 200 Дж. Отойти от постели! Все отступили. Разряд! Расслабленное тело сокращает разом все мышцы, глаза широко открываются и медленно закрываются вновь, тело подбрасывает над постелью. Сердце не реагирует и продолжает фибриллировать. Качаем! Набор заряда. Пахнет палёным мясом. 300 Дж. Отойти от постели! Все отступили. Разряд! Сердце фибриллирует. Качаем! Набор заряда. 350 Дж. Отойти от постели! Все отступили. Разряд! Все смотрят на монитор. 5 минут. Есть ритм. Атропин. Распались шестерёнки. 5 человек стоят и переводят дыхание рядом с живым человеком в тяжёлом состоянии. Смотрят на монитор и бегущую кардиограммку на нём.
Врачи начинают обсуждать тактику дальнейшего ведения и улучшения состояния. Сёстры ходят, убирают разбросанные пустые ампулы, упаковки от катетеров и трубок, приводят в порядок рабочее место. Заполняют заново реанимационные укладки, убирают их по местам. Одна возвращается к таблеткам. Другая к назначениям у других пациентов. Третья занимается у постели больного чем-то ещё.

Из 2014 года послышались восторженные аплодисменты двух офигевших практиканток. 5 тяжело дышащих человек недоумённо обернулись: не заметили, что последние полчаса девочки забились в угол и открыли рты.
Из 2015 за спиной у врача и медбрата, реанимировавших вдвоём, послышался сиплый от эмоций голос одного из пациентов: "Ну вы, мать вашу, даёте. Какая там "Клиника", какой там "Склифосовский", херня какая это всё."
Не могу сосчитать во скольких, на данный момент, мероприятиях я участвовал. Отнюдь не во всех удаётся вернуть человека. Скорее наоборот. Многие из-за этого перегорают и уходят из профессии. Во время каждого Танца кусочек себя ты оставляешь. Но ощущение нереальности после каждой смены, когда гражданская одежда так непривычно сидит и ощущается всем телом...когда каждый шаг ощутимо крутит землю, лёгкие наполняются свежим воздухом, вокруг всё дышит и живёт...ощущая всё описанное вместе...неповторимо.
  • Current Mood: Сурганова, Арбенина, Васильев
  • Current Music: Сплин - Танцуй!

Космос (предисловие к третьей части Ипостасей)

Углубляясь в медицину, я, незаметно для самого себя, уверился в том, что это уникальная специальность, сплавившая духовность, мистицизм и науку. И, о боже! Как прекрасен этот тандем, вы бы знали! Этот сплав умопомрачительно тонок, красив, зыбок и прочен, поразительно противоречив, словно любовь из песни Волшебника ("Обыкновенное чудо"). Только подумайте насколько непостижим и прекрасен человек. Алмазно точные саморегулирующиеся сложнейшие молекулярные процессы, порождающие зыбкое физико-химическое равновесие - микрокосм, благодаря которому существует структура по имени клетка. В постоянном хрупком напряжении, вечном тургоре. Видов клеток в теле около пятиседяти-шестидесяти, полагаю. Они живут, умирают, рождаются, заменяются постоянно. Некоторые раз в неделю, некоторые раз в месяц. Они, в определенном порядке и в строго запрограмированном расположении, по своим законам, составляют ткани которые делятся, в общей сложности, примерно на 13-17 видов, каждый из которых имеет свое уникальное предназначение. Соединительная, мышечная, нервная. Распадающиеся на подвиды, распадающиеся на подвиды, распадающиеся на подвиды. К примеру, кровь - жидкая соединительная ткань. Они все, в подобранном тандеме - обязательно по несколько тканей разных видов - формируют органы. Структуры, состоящие из разных тканей, но выполняющие общую чёткую функцию. Одну. Зуб - твёрдый орган. Любой сосуд - полый орган. Тимус - паренхиматозный орган. (Состоящий из паренхимы - полностью из тканей, без полостей, по простому) Каждый ноготь - такой же орган как глаз, печень, кожа или сердце. Органы, причудливо соединяясь, подвешиваясь, ложась, складываясь, взаиморегулируясь, контролируя друг друга, формируют части тела. Сложив все части тела получаем, внезапно, тело, как оно есть. Теперь добавляем к телу составляющие психики: ощущение, восприятие, представление, сознание, самосознание, память, интеллект, мышление, личность, волю и эмоции. И получаем почти готового человека. Остаётся поместить его в социум, состоящий из таких же уникальных людей. Со всеми вытекающими. Всё это - лишь малая часть выясненного о нас. Но после этого большого текста остановитесь на секунду и попробуйте сделать одну вещь. Представить всё, что я описал одновременно. Всё это, в каждый момент времени единовременно работает. Эта непостижимая машина, умопомрачительно точный механизм, сочетающий в себе все составные части окружающей природы, имеющий головружительную глубину и неописуемую способность к выживанию, всё это - любой из нас. Мне кажется, я знаю как появился первый Шаман. Он заглянул в себя. И увидел космос. Потом взглянул вокруг. И увидел бесконечность. Он заговорил с духами. И те ответили ему. Поговорили с ним. Как? Например умер человек. Шаман приоткрыл окно палаты, чтобы выпустить душу. Но через пару часов в абсолютно пустом коридоре ему, сидящему за столом, легла на плечо рука. Наверное прощаясь. Надеюсь благодаря. Поморгала лампами в отделении с бесперебойным автономным питанием Шаманке. И ушла. Это, не сговариваясь, ощутили все Шаманы. Можно не верить в это. Можно попытаться найти разумное объяснение. Но в любой больнице. В отделении с самым циничным персоналом, в блоке реанимации и интенсивной терапии.
- Всё...*все выпрямились, остановились, взглянули на Шамана.* Время смерти: 12:00. Откройте окно.

Хотя, зачастую, последняя фраза не звучит, за ненадобностью уточнения. Шаман, ведьмак, философ, целитель, знахарь, врачеватель, врач. Тот, кто взглянув на человека снаружи, заглянет ему внутрь, по внешним признакам расследует где сбой, происходящий всегда на всех уровнях сразу. И на каком уровне из тех, что я описал, какой силы дать толчок, чтобы система восстановила себя. Работа врача - находить и филигранно рассекать порочные круги в которые ненароком попал ваш космос. Вините меня в юношеском максимализме, в наивности, неопытности, но я влюблён в человека. Ничего красивее мира я не знаю. И нигде больше и шире, необъятнее мира, нежели в человеке, я не видел.

Ода космосу и красоте.
  • Current Mood: Кельтская арфа

Ипостаси (часть 2)

Какое то спокойное лирическое, "сплиновское" настроение. Недавно вернулся со второй работы, за окном ничего не видно от осыпающегося серого неба, темно и приятно думать, что многие в этот зимний вечер уже спят. Играют приятные, немного грустные вещи, навроде Gary Jules – Mad World. Самое то, чтобы окунуться в воспоминания и продолжить начатую тему об ипостасях. Итак...

Вторая "закладка" настигла меня спустя примерно год. В то время я уже получил сестринский сертификат и подыскивал работу медбратом. Активно интересуясь неврологией, положил глаз на неврологическое отделение, но обнаружил забавный момент. Я лучше других знал контингент, лежащий в этом отделении и представлял себе работу с ними. Размеренную, терапевтическую, море таблеток, "бумажного" времени и т.п. И понял, что несмотря на интерес к этой области в ней нет того к чему я уже настолько привык, что не хочу лишаться в будущем. Это то ощущение о котором я рассказывал в первой части. В любую минуту. В любое дежурство. Абсолютно непредсказуемо. Может произойти всё, что угодно. Нет в других отделениях той непредсказуемости ходьбы по кромки лезвия, как в приёмном покое. Нет во всех, кроме одного. Этажом ниже неврологического отделения расположилось отделение реанимации для больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения (или ОРИТ ОНКМ). Вот туда мне и посчастливилось устроиться. Немного побаиваясь, ведь я ничего не умел тогда толком, я вошёл в сплочённый дружный и опытный женский коллектив, встретивший меня фразой: "Мы тут в реанимации все ведьмы и из тебя сделаем ведьмака!". Новая работа, совершенно отличающаяся по качеству от предыдущей. Поначалу всё было достаточно размеренно: море новых навыков, бесчисленные бесполезные вызовы врача к очередному "умирающему", кипы непонятных журналов, документов, записей. Всё изменилось в тот прекрасный день, когда впервые для меня прозвучал крик "Остановка!". Отлично помню тот момент, ту пациентку и тот парализующий укол выглянувшего из-за плеча ужаса, который я испытал. Сестра что-то делала, мгновенно материализовался врач, отдавая на ходу указания, а для меня растянулись жвачкой долгие короткие мгновения: серая женщина, говорившая со мной две минуты назад и изолиния на кардиомониторе. На предыдущей работе я трупов повидал с лихвой, самых разных, перетаскал их в морг не один и не два десятка, но ни разу я не был свидетелем смерти. В себя привёл толчок в плечо от сестры и крик врача "Адреналин, что застрял, адреналин, я сказал!". Мероприятия в тот раз были успешными, несмотря на мой затуп. И стоя через 20 минут рядом с дышащей живой розовой пациенткой, я, ещё не отошедший до конца, понял для себя одну вещь. Поймал себя на мысли: я на месте. Это было так внезапно и удивительно. То есть я ещё класса с 5 знал, что хочу быть врачом и не представлял себя в чём-то другом, несмотря на честные попытки родителей помочь мне взглянуть на остальные варианты развития моей жизни. Но тут произошло нечто особенное. Мир, бывший для меня эдаким кубиком Рубика вдруг с щелчком собрал одну свою сторону. И только тогда я понял, насколько он был разобран раньше, насколько вслепую я искал и тыкался носом, и как теперь всё понятно. Смерть, борьба, непредсказуемость, патофизиология, сложность, тяжесть, обособленность, сила - всё это было тут. Государство в государстве, зовущееся реанимацией прописало нового гражданина. Получение паспорта в этом государстве было ещё далеко впереди, но теперь я точно знал где я буду работать.

Эпизод 2. ГКБ№ 4, ОРИТ ОНМК. Медбрат. 2014 год.
Спустя пару месяцев с означенных событий я уже достаточно успел освоиться в отделении, меня успели принять в коллективе за своего, весь основной базис навыков и умений был усвоен. И зрение моё и понимание к тому моменту успели измениться. В шок и ужас ничего уже не повергало, работа начала становиться работой.
В реанимации тоже, конечно же, много особенностей. Одно из них: когда человека невозможно спасти, его никто не оставляет. Коллектив провожает его на тот свет. Если человек в реанимации умирает незаметно и один - это непрофессионализм персонала и нонсенс. И благодаря этому правилу для меня очень запомнилась и стала особенной одна ночь.
Ипостась 2. Alizbar и Ann'Sannat – Idzie sen
Лежал у нас пациент. Абсолютно безнадёжный. Полиорганная недостаточность, глубокая кома, уже много дней дышал за него аппарат ИВЛ. Только мышечный насос, работяга, всё гонял по организму кровь, насыщал мозг кислородом и не давал телу разложиться, наконец. Уже несколько раз реанимационные мероприятия не давали этому порочному кругу прерваться. Со временем всё чаще и точнее, персонал начинает чувствовать, когда кто-то из пациентов собирает вещи на тот свет. Своеобразное наитие. Ты просто ощущаешь внутренне, что этот человек сегодня умрёт. В 80-90% это оказывается правдой. И в ту ночь, сидя на посту и присматривая за спящими, заполняя какие-то рабочие бумажки, я практически впервые почувствовал, что сегодня, именно в эту ночь тот мужчина отправится в Страну Вечной Охоты. Был дан негласный указ: "Если что - не возвращаем. Даём спокойно уйти." И всё бы ничего. Но у меня появилось и второе ощущение. Чувство присутствия. Я сидел за столом, из освещения только моя настольная лампа и тусклое мерцание кардиомониторов. Их негромкое попискивание, равномерное потрескивание и гулкое дыхание ИВЛа, шелест моих бумаг. Через стеночку, прямо передо мной, рядом с открытой дверью лежал он, я видел его лицо через окно над моим столом. Никакого движения. Ничего не изменилось. Кроме чувства, что он ненадолго вернулся сюда. Слышит, чувствует. Перед тем как уйти навсегда. Открыть ту дверь, что ждёт каждого из нас. Он уже на пороге и знает это. И я встал на его место. Один. Сам не дышишь. Не пошевелиться, глаз не открыть. Темно и непонятно. Странные звуки. Никого рядом. Семьи нет. Она вся уже ждёт там, за дверью. Родители. Жена. Дочь. Нервные окончания, по большей части уже умерли и боли нет.
Пару дней назад я услышал песню и скинул на планшет. Особо не слушал её, но сейчас просто молча включил. Не громко, но чтобы в палате было слышно. Громче тихих пищащих мониторов. Я замер. В голове не было ничего кроме этой песни. Не знаю наверняка, но верю железно. В ту ночь мы оба, два человека в одинокой тихой ночи, слушали эту песню. Alizbar и Ann'Sannat – Idzie sen. Я не знаю языка на которой поётся эта песня. Я не знаю её текста или перевода. Это не важно. Важно то, что через несколько часов тот человек ушёл навсегда. А я его навсегда запомнил. Он уходил. А я глядел вслед. И был рад за него. Мира и покоя каждому страдающему в душу. Idzie sen.
  • Current Mood: Сплин
  • Current Music: Alizbar и Ann'Sannat – Idzie sen

Смехуёчечков пост

Из свежего.
Да, очень много забавного и откровенно смешного выдают всяческие энцефалопаты, неадекваты, шизофреники и прочие иже с ними. Но запоминается из этого не многое, поскольку от них как-то ожидаешь таких перлов, есть чувство выхода на волну "Ваша Энцефалопатия", как на вчерашнем дежурстве. То, давно ставшее привычным, ощущение когда:
- И снова здравствуйте! Сегодня с вами, как и всегда, "Ваша Энцефалопатия" и на повестке дня вопрос: причастна ли чёрная кошка (именуемая в дальнейшем чёрной лощадью) к планированию убийства пациента Иванова ментами (именуемыми далее "другим очкастым" и "пяточный голос") и уничтожению трупа оного?

Но всё это обычно достаточно ожидаемо. А вот если адекватный пациент неожиданно что-то забавное тебе выдаёт, то даже если это не очень смешно, может и отложиться. Две смены назад подавал больного в операционную. Хороший дед, лет 70 с болями за грудиной. Всё привычно, ничто не предвещало. И тут он приподнимает голову с , смотрит на меня и без объявления войны выдаёт:
- Вот раньше как было?
Нос с горбинкой, он - дубинкой.
Палку бросил - добавки просит.
А сейчас?
Нос картошкой, он - гармошкой.
Палку бросил - бутылку водки просит.
  • Current Music: Disturbed - Sound of silence